А факт безжалостен и жуток, как наведенный арбалет:
приплыли, через трое суток мне стукнет ровно двадцать лет.
И это нехреновый возраст – такой, что Господи прости.
Вы извините за нервозность – но я в истерике почти.
Сейчас пойдут плясать вприсядку и петь, бокалами звеня:
но жизнь у третьего десятка отнюдь не радует меня.
Не то[ркает]. Как вот с любовью: в секунду - он, никто другой.
Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой,
чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз,
ведь не учили же беречься, и никогда не береглась;
все только медленно вникают – стой, деточка, а ты о ком?
А ты отправлена в нокаут и на полу лежишь ничком;
чтобы в мозгу, когда знакомят, сирены поднимали вой;
что толку трогать ножкой омут, когда ныряешь с головой?
( дальше )